Великое китайское прошлое на три тысячи лет длиннее нашего. Но китайцы до сих пор не стесняются называть Россию старшим братом, пусть с долей иронии. Причины, как родства, так и иронии становятся понятны, если посмотреть на Китай изнутри.

Я вернулся из командировки в провинциальные города Китая — Ухань (столица провинции Хубэй) и Чэнду (столица провинции Сычуань). Еще два месяца назад я не знал, что такие города вообще есть. Не я один. Сотрудница нашей компании, оформлявшая командировку, даже усомнилась, возможно ли из Москвы заказать гостиницы в этих «городках». Оказалось, что городские агломерации Уханя и Чэнду вмещают по десять миллионов человек. И первоклассных гостиниц в каждом из этих городов больше, чем в любом российском провинциальном центре, включая Санкт-Петербург. Более того, в России нет ни одного города (опять же, включая Питер), который мог бы сравниться по качеству инфраструктуры с этими китайскими городами. Прекрасные аэропорты, европейского класса дороги с развязками в несколько уровней, великолепные мосты, отсутствие изнурительных пробок. На центральных улицах огромное количество небоскребов в 40, 50, 70 этажей с холлами по 10 этажей. Рядом с нашим отелем стоял пятидесятиэтажный филиал в Ухани некоего банка. Захотелось посмотреть, как выглядит головной офис. Региональное почтовое управление в 30 этажей смотрится, как скромное сооружение. Почему у них не так, как у нас?

Я не обнаружил никаких секретов. Один здоровый, точнее сказать, «крестьянский» здравый смысл.

Если я что-то не умею, то надо это скопировать. Начинающий, сапожник, художник, музыкант копирует то, что делает мастер. Китайцы аккуратно копируют все, что можно. Если не удается скопировать из-за сложности объекта или технологии, то ее нужно купить целиком (пример Volvo, персональные компьютеры IBM) или организовать совместное предприятие в Китае с 51% китайского капитала (множество примеров).

Но копировать все время нельзя. Слишком небольшая прибыль. Поэтому нужно учиться у лучших. Отсюда следует: если я чего-то не знаю, то надо спросить у того, кто лучше всего знает. Китайцы приглашают ведущих иностранных специалистов по любому вопросу, начиная с номера один. Если номер один не соглашается, то приглашается номер два и т.д. Если такой человек приехал в Китай, то его должны послушать и поспрашивать все, кто может извлечь из этого пользу. Особенно молодежь. Поэтому даже не очень именитых людей слушают со вниманием и принимают очень радушно. Особое внимание уделяют, пожилым, опытным и не очень востребованным у себя дома — в Европе, США или России. Такие специалисты, обычно щедро отзываются на искреннее внимание и уважение, а также небольшие деньги. Таким образом, целые пласты опыта перетекают в Китай. Если человек особо ценен, то его можно пригласить поработать несколько лет в стране с очень хорошей зарплатой.

Своя рубашка ближе к телу не только русскому, но и китайцу. Родственникам, друзьям и знакомым хочется помогать больше, чем незнакомым. Незнакомым меньше доверяешь. Из-за этого многие государственные заказы попадают к родным и близким, а не тем, кто их лучше и дешевле выполнит. Тоже касается льгот, кредитов и проч. Поэтому, если ты хочешь помочь стране, а не конкретному человеку, то нужно создать довольно сложный механизм, состоящий из комбинаций кнутов, пряников и мотиваций, которые ограничивает естественное желание людей помочь скорее ближнему, чем дальнему. Кнут — это партийный контроль и контроль спецслужб, работающая судебная система. Каждый год в Китае расстреливают в среднем около тысячи чиновников и лишают свободы сотни тысяч. Неприкасаемых нет (или почти нет). Пряник — это высокая вертикальная мобильность для активных, образованных людей. Поэтому так высоко ценится образование, наука, возможность учиться за рубежом. Отсюда высокая конкуренция при поступлении в элитные школы и любые вузы. А учиться в Китае даже простым вещам очень сложно. Попробуйте просто найти нужный иероглиф в словаре, чтобы его перевести или набрать на компьютере любой текст иероглифами.

Другая простая мысль — «ничего значительное не делается быстро». Весной надо посадить, а осенью убрать. Китайцы готовы играть в долгую. И играют. Это не значит, что у них нет пятилеток и не нужно к такому-то сроку сдать или запустить то-то. Эти издержки есть, есть показуха (те же небоскребы), но они резко отличаются от российской виртуальной реальности, т.к. большинство решений предлагают и принимают эксперты (по ключевым вопросам с участием иностранных), а не чиновники.

Воруют ли в Китае? Воруют, но эти цифры в процентах на порядок, если не на два ниже наших. У нас километр средней дороги стоит десять миллионов долларов, а в Китае 500 тысяч. У них, конечно, ниже доход на душу населения, но все равно разница очень большая.

Неужели в Китае нет проблем и у них там все хорошо? Нет, конечно. Просто у них другие проблемы. 65% китайцев – крестьяне, которые живут бедно. Это север и северо-запад страны. В среднем, китайцы гораздо беднее нас. Бедные северяне завидуют богатым южанам прибрежных городов и стремятся туда. Они малограмотны или даже безграмотны (10-15% населения) и им трудно найти квалифицированную работу. Обратно в деревню с ее тяжелым трудом возвращаться не хочется. В глаза бросается слой полубезработных маргиналов. Достаточно пройти несколько сотен метров, свернув с основных магистралей города, и вы оказываетесь в другом Китае – деревне, которая недавно переехала в город. Прямо на тротуаре девочка в белой блузке и красном галстуке на раскладном столике и стульчике делает уроки. Ее мама или бабушка напротив в крошечной комнатенке строчит на швейной машинке, которой минимум сто лет. Рядом висят свиные туши и клубится рой мух. Подскакивает повар из соседней уличной забегаловки, сует продавцу несколько юаней и отхватывает кусок туши. Тут же режет мясо на куски и бросает в опять же стоящий на улице огромный котел с рисом, точнее в одну его часть. Из другой части того же котла он насыпает желающим в пластиковые тарелки. Забегаловка размером с большую комнату, где в тесноте, словно на школьных партах, лопают посетители. Кому не хватило места, сосредоточено орудуют палочками на ступеньках. Немного дальше мелкие торговцы режутся в карты, не обращая внимание на возможных покупателей. В открытые окна первого этажа видна убогость жизни, напоминающая наши заводские общежития 1950-х. Все галдят, ругаются и беспорядочно движутся по улицам, бесперебойно громко сигналя.

В Китае очень много строят. Строить легко, сразу можно вложить много денег и это видно. Я слышал такую цифру: две трети всех строительных кранов мира работают в Китае. В это охотно верится, глядя на леса этих кранов (работающих). Оборотная сторона медали – большое количество жилых, современных кварталов, где ночью не горят окна. В Ухани квадратный метр жилья стоит тысячу долларов, в Чэнду – восемьсот. Вроде бы мало, но многие экономисты (включая китайских) предупреждают об ипотечном пузыре, который может накрыть страну. Быстрый рост – необходимость для Китая, а не свойство экономики. Непрерывный рост в среднем на десять процентов в год продолжается уже тридцать три года (после третьего пленума ЦК КПК одиннадцатого созыва, 1978 г.) Долго так расти невозможно. Особенно когда приближается мировой финансовый кризис. Как страна преодолеет полосу кризиса пока непонятно, т.к. большинство уже забыли жизнь без постоянного быстрого роста. Как и в России, отлученные надолго от собственности люди, с восторгом обогащаются и приобретают собственность. Цены в крупных городах тянутся к московским. Понимаешь, что роскошь китайских провинциальных столиц — это эффект масштаба. На каждую региональную столицу – 100 миллионов небогатых человек.

Эффект масштаба — важное китайское преимущество. Эффект масштаба позволяет концентрировать даже в бедной стране большие в абсолютном выражении средства на ключевых направлениях. Что китайцы и делают.

Несмотря на все это в Китае ощущается движение вперед. Осмысленное, мощное движение, даже национальное воодушевление. Китайское руководство действительно озабочено будущим страны, и все время изобретает новые способы продлить это движение. И люди это чувствуют. Хватит ли у китайцев сил и мудрости разорвать очередной исторический цикл, который обычно завершается разрушительной крестьянской революцией, когда северяне идут грабить богатый юг? Прямо сейчас Китай усиленно учится и решительно пытается изменить свое будущее.

И все это похоже на советское дежавю. «Архитектор китайских реформ» Дэн Сяопин в 1926 году напряженно учился в Университете трудящихся Востока в Москве. И что важно для нынешних китайских реформ учился в разгар НЭПа, когда сверхбыстрое развитие советского сельского хозяйства и легкой промышленности питало не только сельские районы, снимая социальное напряжение, но и те самые гигантские государственные проекты, которыми восхищались иностранцы. Развивалось финансирование капитальных вложений и долгосрочное кредитование. Для инвестирования промышленности были созданы Промышленный банк, Торгово-промышленный банк СССР, акционерное общество «Электрокредит». Долгосрочное кредитование местного хозяйства осуществляли местные коммунальные банки. Сельскому хозяйству (тогда частному) предоставляли долгосрочные кредиты кооперативные банки — Всекобанк, Украинбанк. Внешторгбанк обслуживал внешнюю торговлю и валютные операции.

То есть мы буквально все это проходили в 1920-70-х. Мы все это знаем. У истоков реформ 1920-х стояли талантливые экономисты, инженеры, ученые. И были план ГОЭЛРО, самые большие в мире электростанции, металлургический, станкостроительный проект, приглашение иностранных спецов, массовое копирование, ликвидация безграмотности, крупные вложения в образование и науку. Позже оружейный, авиационный, атомный, космический, лазерный проекты и т.д. Точно также везде использовался во всех начинаниях эффект масштаба, позволяющий концентрировать небывалые людские и финансовые средства. Точно также эксперты, в том числе и иностранные, а не политработники, проектировали и создавали то, о чем сегодня говорят, как о достижениях. Точно также ахали и охали над успехами пятилеток заезжие иностранные гости. Все это выродилось уже позже, после отказа от НЭПа, насильственной коллективизации, массовых репрессий и тотальной политизации жизни.

Чем это обернулось для России, мы знаем. Что случится с Китаем, увидим. Но уже сейчас понятно, что простые рецепты и экспертный подход работают даже в странах с самой тяжелой экономической и политической наследственностью. А у нас она не была так тяжела, как у китайцев.

Ноябрь 2011

Телепрограмма Технопарк Зеленоград — особая экономическая зона

Источник: http://tv-technopark.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=651:2011-11-14-16-41-49&catid=2:2010-10-14-05-10-48&Itemid=7